На неделе вышел альбом группы Beach Loss, которая сумела переиначить западный смурной инди-поп в духе DIIV на местный лад. Другая важная запись зимы — дебютный диск angelic milk, бойкий и подвижный девичий нойз-поп. Издал обе записи лейбл St. Brooklynsburg Record Club, который постепенно — и сам того не желая — становится своеобразным местом силы для местной инди-музыки. «Новая Земля» встретилась с его основателями — они себя зовут Valja и BLAST — и вокалисткой angelic milk Sarah Persephone, поговорила с ними о девяностых и борьбе за лоу-фай, а заодно оценила все релизы лейбла и выбрала те, которые вы обязательно должны послушать.

Valja играл в ELEKTRA MOSNTERZ, распавшихся в прошлом году. BLAST — лидер Yogo! Yogo!, одной из самых интересных групп танцевального инди нулевых. Создали группу Ghost Hippies, захотели издаться, организовали лейбл, сделали паблик, придумали концепцию. По ней, St. Brooklynsburg Record Club находится в одноименном городе. О нем они рассказывают крайне неохотно, посторонних туда почти не пускают. Зато обратно выпускают чуть ли не ежемесячно записи — одна удивительнее другой.

angelic milk не только звучат, но и выглядят соответственно стилистике

angelic milk не только звучат, но и выглядят соответственно стилистике

Вот, к примеру, angelic milk. Девичий нойз-поп с тонким голосом вокалистки по имени Sarah, который постоянно тонет в перегруженном звуке из девяностых, виляет между гитарными шумами и обрывками диктофонных записей, потом поет чуть ли не романс под банджо и улетает куда-тодалеко-далеко. Sarah еще учится в школе, и на уроках от скуки рисует обложки и афиши для лейбла — те самые слегка наивные картинки, которые только и могли появиться в школьной тетради. Под стать и саунд angelic milk: немного неотесанный, угловатый, крикливый, лишенный студийной строгости. В принципе, это можно сказать про любой релиз St. Brooklynsburg, что отчасти обусловлено условиями записи. «Часть записывалась дома, в каких-то местах, где у нас было оборудование, где мы могли репетировать, — говорит Valja — Это происходило в каких-то подвалах, чердаках, где мы только могли поставить усилитель, микрофон и барабаны. Место должно быть ненапрягающим». Как и музыка. Несмотря на наждачный звук, ревущие струны и крики-всхлипы, angelic milk — это песни, лишенные злобы и ненависти. В отличие от подобных им американских групп, у angelic milk нет тяги к саморазрушению и лишних подмигиваний.

Примерно то же можно сказать и про новый альбом Beach Loss (последний на данный момент релиз лейбла) с расслабленным и расфокусированным инди-попом в духе культовой группы The Wake. Или про прошлогодний диск группы Meti, где те перепридумали заново американское инди, изъяв оттуда агрессию и неприязнь. Или про любой другой релиз оттуда, благо музыканты там в основном одни и те же. Музыку St. Brooklynsburg вряд ли можно рассматривать как реакцию на что-либо внешнее: она именно что существует в этом выдуманном городе, перенесясь туда на машине времени. И, судя по песням, там очень хорошо.

Лучшие записи лейбла в специальном сборнике

Это понимают и сами участники. Valja говорит, что необходимость как-то развивать St. Brooklynsburg дальше — это ответственность, которую он как-то не хочет примеривать на себя. Он хочет оставить это вечной DIY-вечеринкой для ограниченного круга. Это и грустно, и, с другой стороны, круто. Тот редкий случай, когда отсутствие сверхамбиции само по себе уже можно считать сверхамбицией. Когда отсутствие реакции вызывает куда более сильную реакцию со стороны слушателя. Непонятно, кто может делать вот это вот сейчас и вот с таким звуком.

Больше всего история St. Brooklynsburg напоминает в музыкальном смысле то, что происходило с американским и британским инди-роком во вторую половину восьмидесятых, благо остальные параллели напрашиваются сами собой. Пока новая волна медленно превращается в условный мэйнстрим, где-то появляются совсем чудные группы с гитарами, которым не хочется, одновременно, и проявлять агрессию, и укладываться в рамки популярной уютной стилистики. Тогда результатом всего этого стало появление The Wake, Field Mice, Dinosaur Jr., SST, 4AD. Такой ревизией прошлого занимаются и на западе — лейбл Captures Tracks или Burger Records, Wavves и Cloud Nothings, Best Coast и Allo, Darling. St. Brooklynsburg в эту компанию спокойно вписывается на правах равного. Впрочем, есть небольшое замечание. Здесь новое старое инди осваивают в основном те, кто еще не закончил школу. Как и Sarah, к примеру, Арсений учится в старших классах. И это важно. Многие, впрочем, уже перестали возраст принимать, как важный критерий. А зря. Потом что — вот школьники из безумного поколения нулевых, они играют именно это, и с ними надо считаться. Даже если они не хотят вас сожрать.

Прямая речь

Что такое St. Brooklynsburg Record Club и как он появился

Valja: Когда я и BLAST решили, что нам нужно издать альбом, вернее, один из тех, которые мы решили записать с ним, мы решили сделать свой микролейбл для себя и друзей. Назвали мы нашу страницу в сети  St. Brooklynsburg Record Club. Это такое место, которое находится в городе Сэйнт-Бруклингсбурге, и мы назвали его в честь этого самого города.

Город — это место, где существует рекорд-клуб, где все записываются, где происходит много вещей, к которым причастны жители его. Наша рекорд-деятельность — часть этого мира. Идея города — это, грубо говоря, то, что происходит в нём. Для обычных людей он существует в качестве какого-то параллельного измерения, куда они могут попасть только с помощью лазеек, которые мы иногда открываем. Некоторые находятся в нём абсолютно свободно. Это отличает жителя мутант-сити (Сэйнтбруклинсбург — прим. ред.) от жителей нашего реального города. Это два параллельных измерения, которые связаны с помощью нас. Лейбл — это то, что фактически существует в двух этих измерениях.

Мы хотим сохранить музыку этого города. Это потребность для самих себя. Я бы не хотел, чтобы люди, которые не могут или не хотят понять это в полной мере, обращали на это внимание, потому что это приводит к вопросам, на которые мы не можем сразу ответить.

Клип BLAST’а, который доказывает, что можно делать удивительные психоделические видео при минимальном наборе выразительных средств и отсутствии билетов в Калифорнию.

Lo-fi

Valja: Часть альбомов записывалась дома: в каких-то местах, где у нас было оборудование, где мы могли репетировать. Это происходило в каких-то подвалах, чердаках, где мы только могли поставить усилитель, микрофон и барабаны. Место должно быть ненапрягающим. Если барабаны стояли на чердаке, то там. Если мы сидим у наших друзей, и у них есть то, что нужно, мы делаем там. Для нас важны комфотные условия, а не студия, за которую нужно платить деньги. Всё это делается собственными силами, с помощью нашего саунд-продюсера по имени BLAST. Хотя это плохой термин. Саунд-дизайнера – так будет точнее.

BLAST: На самом деле, мы все делаем 50/50 примерно.

Valja: Многое зависит от группы, о которой мы говорим. Иногда бывает, что кто-то из нас вообще не принимает особого участия в той или иной записи. Но когда мы записываемся вместе, BLAST отвечает за те вещи, которые я не могу «прочитать». Он знает, где там нужно на ручках своих накрутить. Я знаю, где нужно инструментов накрутить — то есть непосредственно сами аранжировки.

BLAST: Lo-fi сам по себе получается. У нас не было просто нужного оборудования, чтобы сделать не лоуфайные записи.

Valja: Раньше мы хотели выжать максимум из того. что мы могли сделать в домашних условиях. Сейчас мы решили, что нам уже необходимо идти дальше, чтобы как-то двигаться. Все группы, которые записываются сейчас у нас на лейбле, тоже почувствовали потребность в шаге вперед в плане звучания. Мы захотели сделать кое-что другое, и вот мы открыли студию. Мы решили улучшить немного качество других записей, купили новое оборудование. Например, пульт 1979 года.

BLAST: Английский, фирменный. Мы нашли его через интернет, в Останкине. Они распродавали эти пульты старые, и мы купили один из них.

Valja: Нам хочется делать что-то аналоговое. Есть какая-то фишка в том, что мы хотим записываться с помощью оборудования, которое было создано в прошлом веке.

Sarah Persephona: Когда я делала последнюю запись, мне хотелось, чтобы все действительно звучало лучше, чем раньше. Но в то же время я не думаю, что, если бы записывалась сейчас на каком-то суперпрофессиональном оборудовании, то захотела бы всё сильно поменять. Я всё равно чувствую страсть к какому-то плоховатому звуку.

Valja: Мы никогда не могли снять достаточно правдивую картину того. как мы звучим, и это всегда было проблемой. Мы не ухудшали то, что мы делали. Наоборот, мы всеми силами пытались это улучшить.

Девяностые

Valja: У нас много общего относительно музыки, которая нам нравится. Я люблю Dinosaur Jr. Да все, наверное, здесь любят Dinosaur Jr. Но я не знаю, повлияло ли это на музыку всех наших групп. У нас просто выходили довольно разные по звуку пластинки. И инди, и поп-музыка, и синтипоп. Многие тяготеют к прошлому веку. Прошлое тысячелетие повлияло на нашу сцену.

BLAST: В определённом смысле. Я вообще вырос на гранже. Я бы вспомнил альбиниевскую Nrivana.

Valja: >Дерево, транзисторы, печатная продукция на бумаге, билеты на концерты, VHS-видео, видеомагнитофоны, кассеты, виниловые пластинки, старая одежда – это всё такие фетиши, которые переносят нас в ту эпоху, некие проводники. Благодаря им сохраняется аутентичность всего происходящего, внутренний комфорт и эстетика.

Раньше гитара была важным и новым инструментом начиная с шестидесятых. Она эволюционировала и шагала очень странным образом, до тех пор пока не появились синтезаторы. Но потом появился гранж и снова вернул её. И даже инди-рок в нулевые, когда он ещё был актуален. Сейчас гитара никакого особого значения не имеет, она стала таким же заурядным инструментом, как и все остальные. Но для нас она не такая.

Важно сделать что-то для своих собственных ушей, не обязательно чтобы гитара звучала так, как никогда не звучала в жизни. Важен контекст. Это решаем мы сами. У меня есть ощущение, что если трек не похож на что-то для меня лично, и если я удовлетворён тем, что я ничего не позаимствовал, для меня это новый шум, звук, и мне хорошо, мне нравится — тогда я готов это записать.

Творческий процесс

Sarah Persephona: Первое, что у меня происходит с песней — я её записываю. Я сажусь, открываю Garage Band. Песня ещё целиком и не придумана, а я уже записала. Конечно, это демо, но когда записывается уже конечная версия, я пытаюсь воссоздать то, что на демо. Многие художники, музыканты и все остальные сразу создают своё произведение и больше к ним никогда не возвращаются. Вот у моего папы в галерее часто выставляется художница, которая продаёт свои картины за большие деньги, она достаточно популярна. И все свои картины она пишет за два часа, и больше никогда ничего не доделывает на них. Они уже готовы. У меня к моим песням примерно такой же подход. Я придумываю, я пишу — и всё.

Я сначала вообще выступала одна, включала минус, и это мне казалось очень неудобным. Я до сих пор не понимаю, как можно играть так концерты. Это неинтересно. Поэтому мне нужны были музыканты. Вот Valja и появился. Я вообще не могу сказать, что я специально что-либо в своих песнях делаю. Просто так получается: я на вот такой волне, когда пишу эту песню. Я не задумываюсь о том, как она должна быть построена. Для меня это, скорее, вопрос ощущения, того, что будет навевать слушателю. Это всё ненамеренно. Другая музыка обычно мою музыку не вдохновляет. И текст появляется первым. Его очень тяжело надстроить над музыкой. Поэтому текстов больше, чем песен.

Valja: Я освобождаю свой разум, а не утешаю душу тем, что я закончил работать. До того, пока вещи не записаны и не материализованы, это сводит меня с ума, это лежит у меня над головой, и я пытаюсь убежать от этого с помощью записей. Мне всегда хочется чего-то добавить, что мне нравится, свести аранжировку, на репетициях что-то доделать, и когда, я понимаю, что я сделал всё, и мне не сделать уже лучше, BLAST говорит «Выпускаем». Я такой: «Ладно. Я всё равно больше не буду это слушать». И мы переходим к следующему этапу.

Мне кажется, что я ничего не делаю, а если и делаю, то не очень хорошо. У нас слишком мало людей, возможностей. Я всегда мог помочь музыкантам. Если им нужен был басист, я мог сыграть на басу, у меня было свободное время, когда я ушёл из ELEKTRA MOSNTERZ, и я захотел помочь своим друзьям, и они всегда говорили, что вот у них ничего не получается, а я наоборот хотел их поддержать, помочь сделать то, что они сами сделать не могут. Но это уже проблемы авторов, каждый сам всё ощущает, как и что ему делать. И я хотел помочь им. Например, Саре в качестве барабанщика. Она не могла делать живые вступления. Она могла делать пластинки, но она хотела сделать группу, ей хотелось выступать в составе рок-группы.

Оформление

Valja: Много оформления от меня, в последнее время много чего делает Сара, она нашла в себе таланты рисовать.

Sarah Persephona: И Валя этим пользуется. Иногда мы делаем это вместе. Валя рисует половину, а я другую часть, по-своему.

Valja: Старые обложки, которые были у Yogo! Yogo!, например, делал BLAST и его какие-то знакомые, для Elektramosterz — рисовал я. Что касается афиш, тоже практически все рисовал я. Всё, что нарисовано карандашом на бумаге, скорее всего, сделано мной. Сейчас — мной и Сарой.

Sarah Persephona: Что касается обложки angelic milk, то моё любимое животное — это овечка. Такой spirit animal. Я рисую это, как свой персонаж, может, как альтер-эго. То, что на обложке, не собиралось быть обложкой, просто взяла и нарисовала.

Valja: Сара сидит на уроках за партой в школе и рисует. Там делать все равно нечего — отсюда и много рисунков. Мне тоже в школе делать нечего было, и это хорошее было время для рисования.

Будущее

Valja: Я не знаю, как к этому относиться. После того, как мы сделали несколько записей и опубликовали их в интернете, это приобрело статус информационного портала, и я начал ощущать какое-то, может быть, психологическое давление. Мол, у нас есть ресурс, который должен работать как что-то определённое, как лейбл. Находить новые группы и постоянно продвигать музыку мне не хочется, чтобы это переросло в какую-то погоню за рейтингами, и поэтому я хочу, чтобы наш рекорд-клуб оставался верным тусовщикам из МутантСити). Я думаю, что правильно будет оставить его таким, какой он был с самого начала, пусть это всегда будут D.I.Y. микро пати Yo!

Шесть релизов Saint-Brooklynsburg Record Club, которые нужно слушать прямо сейчас

angelic milk “pale”

Совсем не бледный и не пастельный девичий гитарный нойз-поп. Беззлобная школьная тетрадь с нехитрыми аккордами, овердрайвом и банджо в конце.

Beach Loss “Meowy-Wowie”

Призрачный и солнечный серф, инди-поп, взращенный даже не группой DIIV, а The Wake и им подобными. Одна из самых интересных пластинок зимы.

Meti “First Record”

Тотальная ревизия американского инди рубежа восьмидесятых-девяностых. Мажорная и подвижная музыка от дуэта, который слишком мало выступает, о чем мы очень жалеем.

Ghost Hippies “Ghost Hippies”

Похожий на саундтрек к апокалиптическому мультфильму тви-поп и самая ясная манифестация лейбла на русском языке: как в музыке, так и в том, что касается оформления и представления релизов.

Ghost Milk и Beach Loss

Lo-fi home recording в прямом смысле этого слова. Спальня, как новый гараж. Расплывчатый серф и лоу-фай-панк, как новое старое инди.

Saint-Brooklynsburg микс-кассета № 1

Показательное выступление лучших сил лейбла в 2014 году. Тут еще есть группа Teen Boy’s Stash, которой уже нет и которая стала Beach Loss.