В Петербург приезжает базирующийся в Берлине калифорнийский дуэт Some Ember, играющий меланхоличный и морозный дрим-поп с синтезаторами. Это, наверное, одна из самых мечтательных групп местной сцены. В этом году у них вышел третий диск «Deconstruction of the falling stars», где они окончательно отказываются от традиционного рок-инструментала и вообще всякой жизни, переходя к полному панического ужаса холодному синтезаторному звуку. Накануне концерта «Земля» поговорила с участниками группы Диланом Трэвисом и Ниной Чейз о тяготах калифорнийской жизни, вреде технологий и возвращении к природе.

Когда мы говорим сейчас о новой калифорнийской музыке, обычно в памяти всплывает гараж типа Wavves. А тут у вас мрачный синтипоп, который никак не вяжется с образом штата. Вообще, как на вас отразилась жизнь там?

Дилан Трэвис: Да, знаете, есть все эти стереотипы, связанные с Калифорнией. Солнечные пляжи, расслабление, Голливуд, гламур… В реальности Калифорния сильно отличается от этого стереотипа. Перед тем, как переехать в Берлин, мы жили в Окленде. Это такое печальное индустриальное место, похожее на Детройт. Депрессивное с высоким уровнем преступности. При этом там красивая природа, к примеру. Калифорния, на самом деле, может быть и такой.

Нина Чейз: Здесь в Калифорнии полно прекрасных пляжей. Но вот жизнь в Окленде была для многих больше похожа на выживание.

Д.Т.: Берлин при этом мне напоминает немного Окленд.

Н.Ч.: Но он намного безопаснее (смеются).

Похоже на печальные английские города вроде Шеффилда, где появлялись группы типа Human League. Вы вообще на чем росли?

Д.Т.: Мы действительно изначально вдохновлялись британскими синти-поп артистами вроде Гэри Ньюмана, ранних Depeche Mode, слушали Kraftwerk. Нам импонировало вот это сочетание природы и технологий. Кстати, о технологиях. Мы же жили неподалеку от Кремниевой долины. Там в последние годы началась джентрификация. Появились кампусы, а местных жителей начали выживать из своих домов, поднимая цены. Это, кстати, одна из причин, по которой мы переехали в Берлин.

Н.Ч.: Да. Там цены стали безумно высокими. Все наши друзья уехали оттуда, потому что больше не могут себе позволить снимать жилье.

Д.Т.: Технологии прекрасны. Интернет помогает нам связаться с людьми вроде вас. Но при этом технологии — это еще и посягательство на природу.

Н.Ч.: И они вредят нашей жизни. Люди не могут перестать смотреть на свои телефоны, планшеты, они постоянно в сети, они не могут вернуться к настоящей жизни.

Д.Т.: Это напряжение — между настоящей жизнью и технологиями — особенно сильно в Калифорнии. Она похожа на поле битвы.


Клип на «Mourning Jewellery», в котором ничего не происходит и за которым все равно хочется наблюдать

>О синти-попе говорят обычно в контексте музыки будущего. А вы в интервью говорите о природе, возвращении к корням. Как это сочетается?

Д.Т.: Мне кажется, что мы пытаемся исследовать эту технологическую антиутопию в духе Joy Division. Одновременно мы рассматриваем и позитивный аспект развития технологий. И наша музыка — она не о мраке и ужасе. И да, мне нравится футуристический аспект в песнях вроде Computer Love. Но при этом я часто ощущаю себя рабом технологий. Я будто в ловушке компьютеров, медиа, секвенсоров, техники.

Почему Берлин?

Д.Т.: Мне нравится этот город. Это лучшее место для жизни и творчества. И мы можем себе позволить тут нормально жить.

Н.Ч.: Да, мы были приятно удивлены. Особенно после Калифорнии, где цены были особенно высокими. И мы теперь можем снова развлекаться.

Д.Т.: Ну, и к тому же мы никогда не жили за пределами Калифорнии. А тут множество клубов, множество артистов, которые играют такую же музыку.

Я хотел еще спросить вас про клип на «Mourning Jewellery». Вот это сочетание дикой танцевальной динамики и абсолютной статики визуальной с искажениями картинки — оно как появилось?

Н.Ч.: Наша подруга хотела сделать множество кадров с нами. Все было просто. Мы все снимали в Окленде. Вот так и получилось.

Д.Т.: На самом деле концепт клипа пересекается с тематикой наших песен. В частности, здесь есть природная красота. Да, вы можете радоваться этому, но при этом здесь происходит цифровое манипулирование нами. Вы видите нас, но видите только сквозь эту линзу цифровой манипуляции.

То есть опять вот это противопоставление природы и технологии…

Д.Т.: Ага. Но это скорее не проблема, это напряжение, которое проходит сквозь нашу музыку. Это желание жить так, как того требует природа. Но при этом наша коммуникация проходит сквозь медиа. Наши песни сделаны на лэптопах. Я бы описал это как напряжение.


Так Some Ember выглядят вживую

Расскажите о лейбле Dream, где вы выпускаетесь.

Н.Ч.: Нам давно нравилось, что они делают, те же Tropic Of Cancer. Друзья предлагали нам подписаться. В итоге там вышел наш первый винил.

Д.Т.: Тут еще интересно, что Dream находится в Сан-Диего, а значит и поблизости от Лос-Анджелеса, где лучшая индустриальная и синти-поп-сцена в мире прямо сейчас. Многие хорошие музыканты есть в городе Темпе, который чем-то похож на Окленд и находится в пустыне Аризоны. И все вместе — это замечательное коммьюнити. Все оно крутится вокруг магазина Mount Analogue, где есть горы отличного винила. Он еще устраивает отличные профильные вечеринки. Раньше Лос-Анджелес был местом, где был один гараж. А, по-моему, это самая консервативная история в музыке прямо сейчас.

Н.Ч.: Мне кажется, что идейно гараж-рок слишком «безопасен» для человека. Он такой «миленький». Кто угодно может слушать. С ним легко сжиться.

У вас большинство песен — как раз о мраке, о технологиях. Практически нет романтики, любовной лирики. Это нежелание, намеренный концепт или что?

Д.Т.: В Some Ember, когда мы начинали, тут было больше сырой эмоциональной энергии. У меня тогда был сложный период в жизни. Изначально это вообще была группа из четырех человек. Мы делали что-то в духе The Cure. У нас были гитары.

Н.Ч.: Ага, и живой барабанщик. Изначально в Some Ember были вот эти отголоски творчества The Cure, чего сейчас у нас уже нет.

Д.Т.: Сейчас тут меньше эмоций, больше технологий. Да, и любви нет. Ну, почти. Первая кассета у нас более такая романтичная. А теперь у нас больше технопаранойи. И борьба за натуральную жизнь, это напряжение, соперничество — это тоже во многом о любви, о сексе.

текст: Николай Овчинников
Some Ember выступят в субботу 6 июня в петербургском The Place при поддержке Die Kassette и Mangust. Все подробности и билеты можно узнать вот тут.